вторая и окончательная


ВТОРАЯ
И ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ
  Теперь я знаю, к чему была предисловием моя первая книжечка – «Порядок жизни». Видимо, в воздухе уже витало предчувствие того ужаса, который настиг всех нас в 2014 году – в году столетия Первой мировой войны. Видимо, там, наверху, всевышний уже видел нашу Украину, залитую кровью, знал о том, что вся моя горечь по поводу ускользающей жизни, ее особых примет и общего порядка – это детский лепет, не стоящий ничьего внимания и интереса. Кто бы мог предположить, что мы доживем вот до этого порога, до этого края, когда моя правильная русская речь дома – в Аскании или на Арабатке – покажется мне непозволительной роскошью (некомфортно), и я всерьез упрекну себя, что не купила в Москве какую-нибудь серенькую обложку для своего красного российского паспорта. Когда я начну расспрашивать редких уже друзей про еще нередких знакомых – а за кого они? Как относятся к России? И удалю почти десяток друзей из Одноклассников (соцсети), потому что они постоянно поливают грязью мою не то, чтоб вторую Родину – а просто Родину, где неразделимы еще Россия и Украина, где за все в ответе Москва, и где даже слово «война» — страшное слово, которое боязно произносить… А здесь – уже не слово, а огромное, безумное действие, трупы детей, женщин, стариков, снесенные и выжженные жилые кварталы городов, поселков… Я не могу на это смотреть – телевизионные репортажи мне кажутся какими-то хичкоковскими трюками; я не могу в это поверить – я вообще не верю себе, что живу в это дикое время. Раньше я заставляла себя детально поверить в то, что был Бабий Яр, в который согнали и расстреляли такую уйму людей, да еще и закопали полуживых…Это был такой страшный тренинг воображения, такое усилие над собой… А теперь мы живем в этих испарениях Бабьего Яра, и не только, в каких-то людоедских самосовских джунглях, и продолжаем казаться себе людьми, заботиться о хлебе насущном, об обогревателях на зиму, о сапогах, о покраске оградок на родном кладбище, да и еще черт знает о чем, потому что о войне думать невозможно и невозможно оставаться душевно нормальным человеком, примиряясь с реалиями сегодняшней жизни. Я стала радоваться тому, что за последние годы перехоронила практически всех своих близких людей старшего поколения, и последней – маму, которая лежит в нашей теплой асканийской земле на старом кладбище. Как бы я могла ей рассказать, что происходит сейчас на Украине? Как бы она на меня посмотрела и что могла бы молвить в ответ? Радуюсь, радуюсь , что уже умерли они все – пережившие Великую Отечественную, победившие фашизм, отстроившие социализм, пережившие крах империи…Пусть им оттуда не виден будет этот кровоточащий кусочек планеты, где они родились или жили, пусть они не знают, до какого срама и греха докатились их дети и внуки. И я тоже уже начинаю хотеть к вам, свидетели другой эпохи. Пусть это кино досматривают те, кто его замутил и с удовольствием присвоил себе главные роли – безо всякого кастинга. Я вспоминаю, как Муслим Магомаев пел «Бухенвальдский набат»: он пропевал первую строчку «Люди мира, на минуту встаньте!» — и люди в зале вставали, повинуясь этому трагическому голосу, его небывалой требовательной мощи. Мне, не обладающей никаким певческим голосом, хочется проорать это в ухо каждому человеку, живущему в наше время. Люди мира, встаньте, встаньте, посмотрите, услышьте, увидьте, перестаньте все есть и пить, зачинать и рожать детей, ходить на работу, красить ресницы, шить сарафаны и  платья из ситца – оставьте все свои занятия и встаньте! Так не может быть, не должно быть, это бред, это какой-то Босх, расписавший декорации нашей жизни, какие-то мерзкие членистые насекомые, растаскивающие в углы куски наших душ и тел…  А докричаться невозможно. «Обсуждения» в блогах и соцсетях, новости в СМИ – и жизнь, обычная жизнь всех, кто еще не убит и не сидит в подвале Донецка или Луганска. Жизнь продолжается. И для меня это ужас практически равный тому, который раньше сопровождал любую мою попытку мысленно заглянуть за ее границу – а что там, после смерти? Вот теперь мы все живем после своей смерти… И ничего… Ничего вроде… Нас уже убили, по нам прямым попаданием  прошелся какой-нибудь «Град», нас разметало частями по полям, как малайзийский боинг – а мы, мертвецы, куски мертвецов, зомби, встаем и тащимся на свои работы, идем в магазины, несем своим птенцам в клювах пищу… И никто не поет нам «Бухенвальдский набат» — потому что мы все-равно не встанем, а переключимся на какой-нибудь развлекательный канал или волну.


Возврат к списку

В РАЗДЕЛЕ



© 2006-2017, This world