ОБРЕЛА, ЧТО ХОТЕЛА, ЧТО УМЕЮ ЦЕНИТЬ И БЕРЕЧЬ


ОБРЕЛА, ЧТО ХОТЕЛА,
ЧТО УМЕЮ ЦЕНИТЬ
И БЕРЕЧЬ

   В её доме живёт загадочный шкаф с розовыми шёлковыми занавесочками. Если попробовать приоткрыть его, то из него посыпятся тысячи листков, исписанных стихотворными строчками. Шкаф говорит поэтическим языком хозяйки дома. Он рассказывает о судьбе и любви, счастье и горе, о прошлом, настоящем и будущем...
Именно об этом мы сегодня беседуем с удивительной женщиной, чьими стихотворениями невозможно не восхищаться, чья судьба столь же интересна, сколь и её стихотворное творчество. Поэт и чиновник, заботливая мама и гордый независимый человек... Её душа и нежна и твердо закалена жизнью...  
Сегодня в гостях у «Альфеи» — Надежда Павловна Глебова, которая рассказывает нашим читателям о себе и о своём творчестве.


Интерьерная печать
— Надежда Павловна, откуда вы родом?
— Я родилась в поселке Аскания-Нова Херсонской области на Украине – всемирно известном биосферном заповеднике, основанном в начале 19 века немецким колонистом Фальц-Фейном. Место это удивительное, сказочное – огромный ботанический парк с редчайшими деревьями и кустарниками, да к тому же еще и памятник парковой архитектуры – над ним трудились талантливейшие архитекторы и садовники. Огромный зоопарк, где животные содержатся практически на воле – в вольерах, границы которых невидимы и неощутимы. Животные здесь собирались не просто экзотические, а такие, которых можно было использовать в хозяйстве, с целью гибридизации и акклиматизации. Например, зубры и бизоны, из которых сделали зубробизонов. Или антилопы канна, которых раздоили, и их молоко оказалось панацеей от туберкулеза. Или лошади Пржевальского, которых здесь сохранили, а в природе они исчезли. Поэтому основным «градообразущим» предприятием в Аскании-Нова был научно-исследовательский институт животноводства и большое опытное хозяйство, в которых трудились мои родители. 
Аскания-Нова была объявлена чуть ли не комсомольской стройкой: строился институт, набирались научные кадры, впереди были самые радужные перспективы.
Но Аскания названа заповедником не по поводу существования ботанического парка и зоопарка, а огромного угодья целинной (никогда не паханной) земли – с настоящими скифскими курганами, каменными бабами, реликтовыми растениями, степными орлами, цветущим весной ковылем. Это самое главное и первое впечатление моего детства, которое навсегда осталось во мне, сформировало мое мироощущение – постоянно окружающего чуда, волшебства, необычности, заповедности. Мы все в Аскании были особенные, и ощущали эту особенность, и гордились ею. Представьте, что выйдя из дома, вы видите сначала розовый закат над прудом, а потом понимаете, что это плотной стеной стоят розовые фламинго, а вовсе не садящееся солнце – и это становится нормой восприятия, постоянным чудесным и прекрасным.
— Расскажите, пожалуйста о своей семье!
— Мои родители встретились в Аскания-Нова после войны: мама приехала с сестрой после гибели репрессированных родителей, отец – после немецкого концлагеря. Семья у нас была очень хорошая. Отец работал водителем, мама – главным экономистом в опытном хозяйстве. У меня есть старшая сестра Наташа, которая посвятила свою жизнь овцеводству, проработала более 30 лет в Аскании-Нова в научно-исследовательском институте, «шлифуя» асканийские породы овец.
— Вы тоже собирались работать на этом поприще?
— Вообще, практически 100% выпускников нашей школы посвящали себя биологии, поступали в Тимирязевку, на биофак МГУ, в институт Патриса Лумумбы, с которым у Аскании был договор. Почему-то на Украине никто почти не учился. Но я выбрала другую дорогу: я очень любила литературу, поэзию. Ничего другого, как поступить на филфак Херсонского пединститута я придумать не могла. Не пробиваться же в Литинститут в Москву – это казалось немыслимым. В Херсоне я училась с большим удовольствием и закончила свой пед в 1979 году с красным дипломом. До сих пор поражаюсь, как смог провинциальный пединститут дать такое образование, которого мне до сих пор с лихвой хватает на всех моих трудовых поприщах. Может, там они «тщательнее…» ко всему подходили…
— А как вы попали в столицу?
— После окончания института я, конечно, немного попреподавала – в школе, в ПТУ… Но тут уж стало понятно – надо двигать в Москву. В Москве было главное – книги, информация, «самиздат», театры и т.д. Провинция тянулась к Москве, ловила крошки с барского стола, пересказывала московские слухи и сплетни… Оттуда приезжали необычные люди с необычными манерами, читали Цветаеву, Мандельштама, Бродского… Я думала недолго и в 1981 году в Москву уехала. С вещами. Не имея здесь ни родственников, ни друзей, а только знакомых.
Мне повезло. Друзьями я обросла быстро. Вышла замуж, что узаконило мое пребывание в Москве. Жилье мне тоже досталось даром – мастерская кинохудожника на Остоженке, в которой я прожила практически 10 лет, сдружившись и сроднившись с жителями огромной коммунальной квартиры – людьми талантливыми, веселыми, задорными. Это были лучшие годы моей жизни в Москве. Работать я устроилась в Центральный государственный архив литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ), что называется, без блата, с улицы, как, впрочем, и на все работы, на которых мне пришлось зарабатывать свой кусок хлеба. Поскольку работа в ЦГАЛИ была со свободным графиком, я основное время посвятила художественным переводам с языков братских народов СССР – бурятского, казахского, якутского и т.д. По подстрочникам, естественно. Переводы приносили очень неплохие деньги, но сильно утомляли. Тем не менее, все это формировало очень нравившийся мне богемный образ жизни, позволяло иметь широкий круг знакомств, ужинать с поэтами в ЦДЛ, говорить «о высоком» и т.д.
Такая жизнь продлилась до 1989 года, когда у меня родился сын Всеволод. В Москве уже было не очень, наступали талоны, свирепствовала перестройка, царили неуют и смута. Поэтому со своим драгоценным чадом я буквально сразу после родов уехала в Асканию – там дом, сад, мама, парк, и вообще, счастливое детство. Аскания не подкачала и вырастила мне сына, хотя голодно было и там – неурожаи. Помню, что не было чая, сахара, масла, колбасы. Зато было все остальное. Я занялась сельским хозяйством, растила кур, уток, овец, свиней. Доила коз, и вскоре мы стали жить довольно зажиточно.
Когда закончился трехлетний декретный отпуск, вернулась в Москву к разбитому корыту. ЦГАЛИ преобразовался в РГАЛИ, многих, в том числе и меня, отправили в бессрочные неоплачиваемые отпуска, так как не было денег, начинался капитализм с нечеловеческим лицом. Пришлось срочно наверстывать упущенное и прыгать в последний вагон уходящего поезда – идти в бизнес. Я по объявлению, опять же – с улицы, нашла фирму «НУКЛЕОН», куда пришла сначала в качестве курьера, а заканчивала работу в ней в качестве заместителя генерального директора. Проработала я в «Нуклеоне» 6 лет, занималась много чем, не опишешь, не расскажешь, в основном, разборками с «крышами», заработала небольшой капитал, который помог оглянуться по сторонам. Оглянулась и поняла, что деньги деньгами, а надо думать о завтрашнем дне. Бизнес не давал никакой стабильности, жили все время на пороховой бочке. А если заболеешь – вообще, кому ты нужен?
— Видимо, тогда вы приехали в Зеленоград?
— Действительно, в 1997 году я сделала крутой поворот: переехала в Зеленоград и пошла работать в супрефектуру района № 2 – опять же, по объявлению устроившись на место начальника отдела по работе с детьми и подростками… Так началась моя карьера госслужащего. Кроме стабильной зарплаты и привлекательных льгот вроде спецполиклиники и бесплатного захоронения, в этой работе меня привлекала реальная возможность что-то сделать для людей – не для всей страны или города, но для конкретных десятков и сотен… Потом еще то, что к сорока годам я поняла, что держать фигу в кармане и критиковать на своей кухне действующую власть легко и бесполезно. Лезть на баррикады – отвратительно и преступно. Поэтому увидела единственно достойный для себя путь – работать, трудиться, руководствуясь во всем собственным здравым смыслом и нравственными принципами. Втянулась, и вот уже 16-й год работаю в исполнительной власти города Москвы. Конечно, большой толчок мне дал Александр Владимирович Чеботарев, пригласивший к себе на работу в качестве заместителя главы Управы вновь образованного Панфиловского района. Но на этой работе я получила как позитивный, так и негативный опыт. Негативный стал перевешивать на шестой год, и в канун пятидесятилетия я сделала самостоятельный шаг в сторону – пройдя доволно жесткий кадровый конкурс, взялась за создание Управления социальной защиты населения Панфиловского района (до этого года такие управления существовали только в Крюково и Матушкино-Савелки). С нуля не с нуля, но начала со стройки и формирования учреждения с абсолютно чистого листа.
— У вас скоро юбилей. Оглядываясь назад, что вы можете сказать об успешности вашей жизни?
— Я ровесница нашего города. Считаю связанной себя с Зеленоградом «мистическими» узами: ведь мы почти полные ровесники. Зеленоград отмечает свой день рождения 3 марта, я — 8-го. И когда я смотрю на обновляющийся, зеленый, светлый, всегда молодой город, подпитываюсь его энергией, ощущаю себя такой же вечной новостройкой — пятиэтажки былых воспоминаний снесли, а на их месте красуются новые высоченные дома, каждый со своим неповоторимым лицом. И то, что город вечно строится, «охорашивается», не дает и мне замереть на обжитой ступеньке сегодняшнего дня. Я очень люблю Зеленоград и ощущаю себя его частью, так же, как и частью своей родной Аскании. Для меня это одно не географическое — душевное пространство:”Аскания — Зеленоград”.
Подводя итог пройденному пути, могу твердо сказать, что «жизнь удалась». По крайней мере, я всегда жила так, как хотела, а не так, как вынуждали обстоятельства. Делала самостоятельный выбор и оправдывала свои решения. Конечно, много металась, будучи человеком очень эмоциональным и любвеобильным, но в конце концов, обрела то, что хотела, что умею ценить и беречь. Главное –  моих друзей, для которых безразлично, в каком социальном статусе и на какой должности я нахожусь.
Сомерсет Моэм когда-то сказал: «Есть только один успех – потратить свою жизнь так, как ты хочешь». Мне кажется, что это мне вполне удалось. Впрочем, 55 лет – это еще совсем не финиш у кассы супермаркета. По крайней мере, 2—3 полки с какими-то маловажными товарами еще остались впереди… Надеюсь!

Беседовала Ольга Кожевникова

Возврат к списку

В РАЗДЕЛЕ



© 2006-2017, This world